К вопросу о доказывании нравственных страданий в исках о компенсации морального вреда


Ст. 151 Гражданского Кодекса РФ сохранила понятие морального вреда, данное в ст. 131 Основ гражданского законодательства СССР и республик, как физических и нравственных страданий (в настоящее время это единственная норма, содержащая понятие морального вреда).

Под физическими страданиями понимается физическая боль, мучения, испытанные потерпевшим в результате действий причинителя. Нравственные страдания - это страдания, относящиеся к внутренней, духовной сфере человека.

Как правило, трудности в доказывании физических страданий возникают нечасто. Связано это с тем, что физические страдания, во-первых, сами достаточно очевидны, во-вторых, почти всегда легко доказуемы всевозможными письменными медицинскими свидетельствами.

Под нравственными страданиями в смысле ст. 151 ГК РФ чаще всего понимаются не просто "волнения", "обида", "досада", а приобретённые в результате правонарушения изменения в психике пострадавшего.

Психиатры здесь в первую очередь выделяют функциональные заболевания нервной системы, обусловленные внешними раздражителями, при которых происходит "срыв" деятельности головного мозга без каких-либо признаков его анатомического повреждения. Причиной заболевания является длительное, а порой и кратковременное, но сильное переживание (психотравма).

К функциональным заболеваниям нервной системы ведут не любые конфликты и "неприятности", а лишь те, которые глубоко затрагивают интересы человека, вызывают у него стойкое чувство неудовлетворённости, обиды, эмоциональный стресс; причём одно и то же событие у кого-то вызовет нервный срыв, у кого-то - нет. Это зависит от характерологических особенностей личности, то есть от особенностей восприятия событий.

Психиатры классифицируют психотравмы на продолжительные и непродолжительные, одноразовые и повторяющиеся, монотематические и многоаспектные, ожидаемые (например, смерть близкого после длительной болезни) и неожиданные, малоактуальные (например, природные катастрофы) и подчёркнуто актуальные для личности, влекущие утрату в настоящем либо и в настоящем и в будущем, индивидуальные и значимые не только для данного лица (например, также и для его семейного окружения), адресованные опосредованно или непосредственно.

В индивидуальном восприятии того или иного события (цепи событий) и заключается специфика нравственных страданий как юридического факта, степень которых и надлежит оценить суду. Конечно, от суда не требуется постановки диагноза, однако необходимость индивидуального подхода в каждом конкретном деле очевидна и в ряде случаев представляется нелишним приглашение специалиста.

Привлечение к оценке степени нравственных страданий специалиста-психиатра поможет суду также в определении размера требуемой компенсации морального вреда, а также разрешит противоречие между материальными и процессуальными нормами в определении этого размера.

Следует отметить, что с введением понятия морального вреда в отечественную цивилистику процессуальные нормы не подверглись какой-либо корректировке, вследствие чего в подходе к определению размера компенсации морального вреда сложилась двойственная ситуация.

Ст. 151 ГК РФ устанавливает, что моральный вред компенсируется в размере, определяемом судом, независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. Очевидно, что этот размер не входит в предмет доказывания по иску о компенсации морального вреда.

Предметом доказывания по гражданскому делу является совокупность юридических фактов (юридический состав), образующих основание иска. В деле по иску о компенсации морального вреда это виновное, а в определённых законом случаях и безвиновное совершение ответчиком противоправного деяния, в результате которого истцу причинены нравственные (или физические) страдания. Процессуальное законодательство требует также доказывания сторонами тех обстоятельств, на которые они ссылаются. Таким образом, истец самостоятельно должен доказать факт причинения ему вреда.

Анализ судебной практики даёт основание утверждать, что в подавляющем большинстве исков с требованиями о компенсации морального вреда сумма, заявляемая в качестве таковой, как правило, ничем не подтверждается.

Для того, чтобы избежать противоречия с требованием ст. 151 ГК РФ об определении размера компенсации судом, истцу необходимо обосновывать требуемый размер компенсации, в том числе заключением специалиста о степени нравственных страданий. Следует отметить, что Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении № 10 от 10 декабря 1994 г. "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (п.1 ч.2) указал на необходимость выяснения судом требуемого размера компенсации.

Процесс формирования судебной практики позволяет выделить следующие тенденции:

во-первых, требования о компенсации морального вреда судами в большинстве случаев удовлетворяются. Однако нередко недостаточное внимание уделяется доказательству нравственных страданий. Часто перенесённые истцом страдания подтверждаются единственно его объяснениями и показаниями свидетелей (родственников, друзей истца). Несмотря на то, что ст. 56 ГПК РСФСР говорит о равносильности всех доказательств, представляется, что, исходя из специфики морального вреда, а именно из частого отсутствия каких-либо внешних признаков нравственных страданий человека, для вывода о наличии (отсутствии) таковых, их степени и размера компенсации одних свидетельских показаний, большей частью необъективных и предвзятых, недостаточно.

во-вторых, из-за отсутствия методики определения размера компенсации морального вреда и часто из-за желания "отомстить" обидчику, заставляя его уплатить значительную сумму, часто размер денежной компенсации в исковых требованиях бывает чрезмерно завышен, что становится особенно актуальным при ходатайстве истца об обеспечении иска наложением ареста на имущество ответчика. Кроме того, из-за возросшей в последние годы популярности этого института, истцы считают возможным заявлять требования о компенсации морального вреда по любому, в том числе самому объективно незначительному поводу. Часто основанием для предъявления такого иска также является психотравмирующая ситуация, однако в подобных случаях квалифицированное заключение специалиста вдвойне необходимо для определения степени нравственных страданий.

В ходе проведённого в 1998-1999 гг. исследования среди лиц, обратившихся за психиатрической помощью вследствие перенесённой психотравмы, 84 % были вынуждены обратиться к психиатру вследствие претерпевания последствий правонарушения.

В исследуемой группе из 40 человек, обратившихся в психоневрологический диспансер Василеостровского района Санкт-Петербурга в период с 1993 по 1998 гг., женщин - 30 человек (75%), мужчин - 10 человек (25%), из чего можно сделать вывод о большей подверженности психотравмам именно женщин. Возраст больных колебался от 22 до 78 лет (средний возраст - 40,8 лет). Лиц с изначальными (до проведения исследования) психическими заболеваниями - 12,5 %; черепно-мозговыми травмами - 5%; с диагнозом "примитивность интеллекта" - 5%.

Исследование показало, что вследствие характерологических особенностей восприятия обратилось 25 человек из сорока, из них 64 % (16 человек) испытывали длительную психотравмирующую ситуацию вследствие систематических обид, в том числе правонарушений.

Интересно отметить, что правоохранительные органы даже не участвуют в цепочке "причинитель вреда - жертва - врач" из-за того, что большая часть больных (56 %) терпят обиды от родственников, а 8 % - от соседей по квартире. Несмотря на то, что в действиях причинителя нередко усматривается состав не только гражданского правонарушения, но и преступления, их жертвы не обращаются за помощью в правоохранительные органы, чем и объясняется высокая степень латентности подобных преступлений.

16 % больных пострадали от конфликтов на работе, причём только у 12 % больных прогноз благоприятный. Установлено, что 16 % пострадавших от психотравмы обратились вследствие обиды личного характера.

Таким образом, как уже отмечалось, 84 % обследованных нуждались в психиатрической помощи вследствие тех или иных правонарушений. У 24 % обследованных диагностировалась тревожная депрессия, фобии, у 40 % - истеродепрессия, у 12 % - тревожная мнительность.

Связь между психическим состоянием на день обращения и физическим состоянием не прослеживается, что в целом подтверждает сложившееся не только в российской, но и в зарубежной цивилистике мнение относительно различной природы этих видов морального вреда.

Благоприятный прогноз течения заболевания отмечается у 52 % больных, из которых только 8 % почувствовали улучшение вследствие лечения в психиатрическом стационаре. У остальных больных состояние улучшается, как правило, вследствие прекращения самой психотравмирующей ситуации. Неблагоприятный прогноз отмечается у 48 % больных, причём опять-таки главным образом из-за невозможности, в том числе объективной, разрешить конфликт и свести тем самым на нет психотравмирующую ситуацию.

Попытка суицида до обращения к психиатру отмечалась у 24 % больных, что позволяет говорить об особой актуальности психотравмы для личности и об ярко выраженных характерологических особенностях. Кроме того, у 4 % обследованных суицидальная попытка отмечалась и в ходе лечения.

В результате проведённого исследования можно сделать вывод, что доля перенесших психическое заболевание вследствие психотравмы как источника нравственных страданий чрезвычайно велика.

Поэтому и истцам, и судам необходимо внимательнее относиться к доказыванию нравственных страданий как юридического факта, влекущего гражданско-правовую ответственность, по возможности прибегая к помощи специалиста-психиатра.

Процессуальное оформление такого заключения психиатра может быть любым:

- письменным доказательством в порядке ст. 63 ГПК РСФСР, если истец самостоятельно инициативно обратился за врачебной консультацией;

- объяснением третьих лиц или свидетельскими показаниями в порядке ст. 60 или ст. 61 ГПК РСФСР, если психиатр вызывается в судебное заседание по инициативе сторон;

- экспертным заключением (ст. ст. 75-78 ГПК РСФСР), если врач-психиатр привлекается судом после возбуждения гражданского дела для дачи заключения о степени нравственных страданий истца.

Зиновьева О.В.
адвокат Адвокатской палаты Санкт-Петербурга,
начальник юридического отдела
Центра правового обеспечения медицинской деятельности "Группа ОНЕГИН"